Скрытая аудиозапись планерок повлекла за собой к дисциплинарное взыскание

Определение Суда общей юрисдикции
№88-18247/2026 от 06.10.2026

Скрытая аудиозапись планерок повлекла за собой к дисциплинарное взыскание

Судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в составе

председательствующего Леонтьевой Т.В.,

судей Рише Т.В., Федоровой Ю.Ю.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-33/2026 (УИД 38RS0027-01-2025-001163-96) по иску У.Н.НБ. к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чунская районная больница» об отмене и признании незаконным приказа о применении дисциплинарного взыскания, об отмене приказа о дисциплинарном взыскании в виде выговора,

по кассационной жалобе представителя У.Н.НБ. — ФИО1 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 19 мая 2026 г.

Заслушав доклад судьи Восьмого кассационного суда общей юрисдикции Федоровой Ю.Ю., судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции

установила:

У.Н.НБ. (далее по тексту — У.Н.НБ., истец) обратилась в суд с иском к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Чунская районная больница» (далее по тексту — ОГБУЗ «Чунская районная больница», ответчик) об отмене и признании незаконным приказа о применении дисциплинарного взыскания, об отмене приказа о дисциплинарном взыскании в виде выговора.

Требования мотивированы тем, что с 3 декабря 2024 г. истец осуществляет трудовую деятельность в ОГБУЗ «Чунская районная больница» в должности фельдшера терапевтического отделения поликлиники (<адрес>), что подтверждается трудовым договором №.

4 июля 2025 г. истцу вручено уведомление №, без даты, подписанное представителем по доверенности ФИО6, в котором она обвинялась в несоблюдении морально-этических норм, выразившихся в ведении скрытой аудиозаписи планерных совещаний коллектива ОГБУЗ «Чунская районная больница» и распространении этих записей третьим лицам, а также прилагаемым к данному уведомлению письмо заявительницы (законного представителя) ФИО1 (которая, является дочерью одной из пациентов истца ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ, территорию терапевтического участка которого она обслуживает), адресованное лично Губернатору Иркутской области ФИО8 от 23 июня 2025 г.

Приказом ОГБУЗ «Чунская РБ» от 30 июля 2025 г. № фельдшеру У.Н.НБ. за ненадлежащее исполнение требований пункта 2.1.3 трудового договора от 3 декабря 2024 г. №, объявлен выговор, в связи с установленным фактом ненадлежащего исполнения должностных обязанностей фельдшером терапевтического отделения поликлиники У.Н.НА., в части нарушения статьи 13 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», а именно разглашение сведений, составляющих врачебную тайну.

С приказом истец не согласна, считает, что она всегда неукоснительно следует и руководствуется всеми принципами медицинской этики и деонтологии, трудовым договором, должностными инструкциями, соблюдая морально-этические нормы, уважительно выстраивая свои профессиональные отношения, как с пациентами, так и с непосредственным руководством ОГБУЗ «Чунская районная больница» и с коллегами. Аудиозапись, произведенная работником в рабочее время и на рабочем месте, сделана исключительно для фиксации нарушения ее трудовых прав в целях защиты своих прав и не затрагивает прав на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, защиты чести и доброго имени и иных охраняемых законом тайн лиц, участвующих в диалоге. Кроме того, истец ранее неоднократно на протяжении длительного времени подвергалась и продолжает подвергаться необоснованной критике, профессиональному и моральному давлению в свой адрес, оскорблениям на рабочем месте, порой откровенному хамству, со стороны непосредственного руководства ОГБУЗ «Чунская районная больница».

Считает, что ей умышленно чинят разного рода препятствия в осуществлении ее профессиональной деятельности, намеренно создавая различные конфликтные ситуации, занимаются подстрекательством, грозят увольнением либо вынуждают необоснованно уволиться, все это происходит с дозволения непосредственного руководства и при участии руководства.

Считает, в данном приказе приведены только общие формулировки, однако подробно не описано само нарушение. Не указано время, место, обстоятельства совершения проступка, конкретные обязанности, которые не исполнил сотрудник, следовательно, в приказе нет конкретики. Нельзя восполнить описание проступка из документов, которые получили при служебной проверке. Приказ имеет распорядительный характер, а значит, именно в нем нужно отразить обстоятельства нарушения.

Полагает, что вменяемое ей нарушение не связано с ее обязанностями. Работодатель не обеспечил необходимые условия, предусмотренные трудовым договором от 3 декабря 2024 г. № и статьей 22 Трудового кодекса Российской Федерации. Истец не была ознакомлена с актом служебного расследования под роспись, соответственно копии ей не выдавалось.

Истец полагает, что имеются существенные основания для отмены выговора, а именно: ее вина отсутствует полностью, нарушение процедуры применения дисциплинарного взыскания со стороны работодателя и несоразмерность наказания деянию.

С учетом изложенного, истец У.Н.НБ. просила суд обязать отменить и признать незаконным приказ «О применении дисциплинарного взыскания» от 30 июля 2025 г. № в отношении У.Н.НБ., обязать отменить и снять действие дисциплинарного взыскания в виде выговора в отношении У.Н.НБ., указанного в приказе «О применении дисциплинарного взыскания» от 30 июля 2025 г. №, в связи с несоответствием его требованиям трудового законодательства, выразившееся в виде несоразмерности дисциплинарного наказания тяжести проступка, с учетом предшествующего поведения, ее отношения к труду, ввиду отсутствия к ней ранее применения мер дисциплинарного взыскания, дискриминации работника, злоупотреблении правом со стороны работодателя при полном отсутствии доказательств законности и правомерности применения дисциплинарного наказаниям в виде выговора, а также полным отсутствием вины работника У.Н.НБ., как необоснованное, недействительное, неправомерное и незаконное.

Решением Чунского районного суда Иркутской области от 13 января 2026 г. исковые требования У.Н.НБ. удовлетворены частично, признан незаконным приказ главного врача ОГБУЗ «Чунская районная больница» от 30 июля 2025 г. № о применении дисциплинарного взыскания к У.Н.НБ. в виде выговора, в удовлетворении остальной части исковых требований У.Н.НБ. отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 19 мая 2026 г. решение Чунского районного суда Иркутской области от 13 января 2026 г. отменено, принято новое решение, которым в удовлетворении исковых требований У.Н.НБ. к ОГБУЗ «Чунская районная больница» о признании незаконным и отмене приказа о применении дисциплинарного взыскания от 30 июля 2025 года № отказано.

В кассационной жалобе, поданной в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции, представитель У.Н.НБ. — ФИО1 просит отменить апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 19 мая 2026 г.

Относительно доводов кассационной жалобы ОГБУЗ «Чунская районная больница» представлены письменные возражения.

В судебное заседание судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции не явились истец У.Н.НБ., представитель ответчика ОГБУЗ «Чунская районная больница», представитель третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, Министерства здравоохранения Иркутской области, Гострудинспекции в Иркутской области, третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО18, ФИО19, своевременно и надлежащим образом извещенные о дне, времени и месте рассмотрения дела в суде кассационной инстанции, сведений об уважительных причинах неявки суду не сообщили.

На основании части 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, письменных возражениях на кассационную жалобу, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции полагает кассационную жалобу подлежащей оставлению без удовлетворения по следующим основаниям.

Согласно части 1 статьи 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационный суд общей юрисдикции проверяет законность судебных постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения и толкования норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного постановления, в пределах доводов, содержащихся в кассационных жалобе, представлении, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом.

В соответствии с частью 1 статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции таких нарушений по настоящему делу не усматривает и в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе, не находит оснований для признания выводов суда апелляционной инстанции незаконными.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 3 декабря 2024 г. между У.Н.НБ. и ОГБУЗ «Чунская районная больница» заключен трудовой договор №, согласно которому работник принят на работу на должность фельдшера терапевтического отделения поликлиники (<адрес>).

Приказом главного врача ОГБУЗ «Чунская районная больница» ФИО19 от 30 июля 2025 г. № фельдшеру У.Н.НБ. за ненадлежащее исполнение требований пункта 2.1.3 трудового договора от 3 декабря 2024 г. № объявлен выговор.

В качестве основания для издания привлечения к дисциплинарной ответственности указаны: письмо ФИО20, уведомление о предоставлении письменного объяснения от 4 июля 2025 г., объяснительная записка У.Н.НБ. от 8 июля 2025 г., должностная инструкция фельдшера терапевтического участка, трудовой договор от 3 декабря 2024 г. №, Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», акт о результатах служебного расследования от 30 июля 2025 г.

Согласно письму ФИО1, адресованному Губернатору Иркутской области, 28 мая 2025 г. главный врач ФИО19 требовал от фельдшера У.Н.НБ. изготовить фальсифицированные документы в отношении ФИО7, на что получил отказ, в связи с чем угрожал и оказывал давление на работника У.Н.НБ. В настоящее время и.о. главного врача ФИО10, а вместо него ФИО11, ведет себя крайне вызывающе, нагло, с применением бранных слов в отношении коллег, что подтверждается аудиозаписью от 23 июня 2025 г. 16 июня 2025 г. в отношении У.Н.НБ. ФИО12, с участием ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО6 устроена травля, что подтверждается аудиозаписью от 16 июня 2025 г. 18 июня 2025 г. ФИО10 и ФИО13 проводили планерное совещание сведи медицинского персонала на предмет накануне произошедшего очередного трагического случая со смертельным исходом пациента по халатной вине ОГБУЗ «Чунская районная больница» с заслушиванием лишь формального прочтения лекции кардиолога ФИО16, Кофанов и ФИО13 стали единодушно критиковать действия Губернатора и Минздрава Иркутской области вместо признания своей вины перед скончавшимся по их вине пациентом и его родственниками, подтверждающая аудиозапись от 18 июня 2025 г. имеется.

Из акта о результатах служебного расследования от 30 июля 2025 г. следует, что оно проведено по факту несоблюдения морально-этических норм, выразившихся в ведении скрытой аудиозаписи планерных совещаний коллектива ОГБУЗ «Чунская районная больница» и распространении этих записей третьим лицам. В ходе служебного расследования изучены следующие материалы: письмо ФИО1, уведомление о предоставлении письменного объяснения от 4 июля 2025 г., объяснительная записка У.Н.НБ. от 8 июля 2025 г., должностная инструкция фельдшера терапевтического участка, трудовой договор от 3 декабря 2024 г. №, Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Кодекс этики и служебного поведения работников ОГБУЗ «Чунская районная больница», утвержденный приказом главного врача от 9 января 2017 г. №, приказ от 3 октября 2016 г. № «О мерах по противодействию коррупции в ОГБУЗ «Чунская районная больница».

Установлено, что фельдшер ОГБУЗ «Чунская районная больница» У.Н.НБ., при исполнении трудовых обязанностей вела аудиозапись планерных совещаний 28 мая 2025 г., 16 июня 2025 г., 18 июня 2025 г. и 23 июня 2025 г., не уведомив о записи коллег, в последующем передала данные записи третьему лицу ФИО1, которая обратилась с письмом в адрес Губернатора Иркутской области, ссылаясь на аудиозаписи, которые содержали персональные данные и диагнозы пациентов.

Согласно пункту 2.1.3 трудового договора от 3 декабря 2024 г. №, заключенного с истцом, работник должен не разглашать информацию, составляющую врачебную, служебную и коммерческую тайну и принимать меры к охране ее конфиденциальности.

Уведомлением от 4 июля 2025 г. фельдшеру У.Н.НБ. предложено представить письменное объяснение по факту несоблюдения морально-этических норм, выразившихся в ведении скрытой аудиозаписи планерных совещаний коллектива ОГБУЗ «Чунская районная больница» и распространения этих записей третьим лицам.

8 июля 2025 г. письменное объяснение фельдшером У.Н.НБ. представлено. Из содержания объяснений следует, что закон разрешает запись разговора, если ты его участник, без согласия других. Запись такого разговора расценивается как способ защиты гражданских прав, может быть представлена в суде в качестве доказательства. Аудиозаписи, сделанные на рабочем месте в рабочее время, она произвела в целях защиты трудовых прав и фиксации нарушений прав.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования У.Н.НБ. о признании незаконным приказа о привлечении работника к дисциплинарной ответственности, суд первой инстанции исходил из того, что в оспариваемом приказе не указан конкретный дисциплинарный проступок истца, обстоятельства и дата его совершения, тяжесть проступка, послужившие основанием для привлечения работника к дисциплинарной ответственности.

Указав при этом, что суд не вправе при рассмотрении данной категории дел самостоятельно определять, в чем заключается допущенное нарушение трудовых обязанностей работника.

Суд первой инстанции исходил из того, что постановлением следователя по ОВД СО по Чунскому району СУ СК России по Иркутской области от 16 октября 2025 г. по заявлению главного врача ОГБУЗ «Чунская районная больница» в возбуждении уголовного дела в отношении фельдшера терапевтического участка ОГБУЗ «Чунская районная больница» У.Н.НБ. по признакам составов преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 137, части 1 статьи 286 Уголовного кодекса Российской Федерации отказано за отсутствием состава преступления.

Как следует из данного постановления, при прослушивании аудиофайлов 28 мая 2025 г. и 6 июня 2025 г. установлено, что каких-либо сведений, интересующих орган предварительного следствия, не получено. Кроме того, У.Н.НБ. записывала на диктофон разговоры между ней и руководством ОГБУЗ «Чунская районная больница» с целью зафиксировать, по ее мнению, грубое обращение к ней, при этом данных о пациентах, их заболеваниях и диагнозах У.Н.НБ. на диктофон не записывала и не распространяла третьим лицам.

В подтверждение указанного довода стороной истца представлены аудиозаписи от 28 мая 2025 г., 6 июня 2025 г. (2 записи), 16 июня 2025 г. (2 записи), 18 июня 2025 г., 4 июля 2025 г.

В связи с чем суд первой инстанции пришел к выводу, что приказ от 30 июля 2025 г. № о привлечении У.Н.НБ. к дисциплинарной ответственности вынесен с нарушением требований закона, с нарушением порядка привлечения работника к дисциплинарной ответственности.

Суд апелляционной инстанции, проверяя законность и обоснованность принятого решения, не согласился с выводами суда первой инстанции, поскольку они не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не основаны на нормах материального права и противоречат представленным доказательствам.

Суд апелляционной инстанции полагал, что, судом первой инстанции не учтена статья 192 Трудового кодекса Российской Федерации, которая не содержит требований к содержанию приказа о привлечении работника к дисциплинарной ответственности, из содержания приказа или документов, положенных в его основание, должно следовать, в чем заключается вмененный в вину работнику дисциплинарный проступок.

Суд апелляционной инстанции указал, что из содержания приказа о привлечении истца к дисциплинарной ответственности усматривается, что в вину работника У.Н.НБ. работодателем поставлена скрытая аудиозапись планерных совещаний и передачи этих аудиозаписей третьему лицу ФИО1, что свидетельствует о нарушении работником пункта 2.1.3 трудового договора от 3 декабря 2024 г. №, согласно которому работнику запрещается разглашать информацию, составляющую врачебную, служебную и коммерческую тайну, работник должен принимать меры к охране ее конфиденциальности. Фактические обстоятельства допущенных нарушений изложены в акте о результатах служебного расследования от 30 июля 2025 г., согласно которому У.Н.НБ. при исполнении трудовых обязанностей вела аудиозапись планерных совещаний 28 мая 2025 г., 16 июня 2025 г., 18 июня 2025 г. и 23 июня 2025 г., не уведомив о записи коллег, в последующем передала данные записи третьему лицу ФИО1

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции принимая во внимание, что противоправное виновное неисполнение истцом трудовых обязанностей материалами дела подтверждено, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных У.Н.НБ. требований.

Оснований не соглашаться с выводами суда апелляционной инстанции у судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции не имеется, поскольку они подробно и обстоятельно мотивированы, должным образом отражены в обжалуемом судебном акте, постановлены в соответствии с правильно установленными фактическими обстоятельствами дела, верной оценкой собранных по делу доказательств, основаны на правильном применении норм права, регулирующих возникшие отношения, и на имеющихся в деле доказательствах, которым суд дал оценку в соответствии с требованиям статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 1 Трудового кодекса Российской Федерации целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда, защита прав и интересов работников и работодателей.

В числе основных принципов правового регулирования трудовых отношений и иных, непосредственно связанных с ними отношений, согласно статье 2 Трудового кодекса Российской Федерации, — равенство прав и возможностей работников, установление государственных гарантий по обеспечению прав работников и работодателей, осуществление государственного контроля (надзора) за их соблюдением, обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту, обязанность сторон трудового договора соблюдать условия заключенного договора, включая право работодателя требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей и право работников требовать от работодателя соблюдения его обязанностей по отношению к работникам, трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

Частью 2 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, соблюдать трудовую дисциплину (абзацы 2, 3, 4 части 2 названной статьи).

Работодатель имеет право требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей, соблюдения правил внутреннего трудового распорядка, привлекать работников к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами (абзацы 5 и 6 части 1 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

За совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание, выговор, увольнение по соответствующим основаниям (часть 1 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 35 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» неисполнением работником без уважительных причин является неисполнение трудовых обязанностей или ненадлежащее исполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей (нарушение требований законодательства, обязательств по трудовому договору, правил внутреннего трудового распорядка, должностных инструкций, положений, приказов работодателя, технических правил и т.п.).

Согласно части 5 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции Российской Федерации и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм.

В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть 5 статьи 192 Трудового кодекса Российской Федерации), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду (абзацы 1, 2 пункта 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации»).

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации.

В частности, частью 1 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение.

Таким образом для обеспечения объективной оценки фактических обстоятельств, послуживших основанием для привлечения работника к дисциплинарной ответственности, и для предотвращения необоснованного применения к работнику дисциплинарного взыскания работодателю необходимо соблюсти установленный законом порядок применения к работнику дисциплинарного взыскания, в том числе — затребовать у работника письменное объяснение.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, положение части 1 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации, обязывающее работодателя до применения дисциплинарного взыскания затребовать от работника письменное объяснение, носит гарантийный характер, направлено на обеспечение объективной оценки фактических обстоятельств, повлекших привлечение работника к дисциплинарной ответственности, и на предотвращение необоснованного применения дисциплинарного взыскания (определения от 25 апреля 2019 г. № 1068-О, от 30 июня 2020 г. № 1426-О, от 28 января 2021 г. № 52-О, от 29 сентября 2022 г. № 2271-О, от 27 октября 2022 г. № 2859-О, от 21 ноября 2022 г. № 3021-О и др.).

Исследовав юридически значимые обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства в совокупности и взаимосвязи, и установив, что в судебном заседании нашел подтверждение факт ненадлежащего исполнения истцом требований пункта 2.1.3 трудового договора от 3 декабря 2024 г. №, а именно, работник не должен разглашать информацию, составляющую врачебную, служебную и коммерческую тайну и принимать меры к охране ее конфиденциальности, что привело к несоблюдению истцом морально-этических норм, выразившихся в ведении скрытой аудиозаписи планерных совещаний коллектива ОГБУЗ «Чунская районная больница» и распространении этих записей третьим лицам, принимая во внимание, что сведений о нарушении ответчиком трудовых прав истца материалы дела не содержат, порядок и сроки привлечения истца к дисциплинарной ответственности ответчиком соблюдены, суд апелляционной инстанции обоснованно отказал в удовлетворении исковых требований У.Н.НБ. о признании незаконным приказа о применении дисциплинарного взыскания, об отмене дисциплинарного взыскания в виде выговора.

Суд апелляционной инстанции верно указал, что вопреки суждениям суда первой инстанции, из содержания оспариваемого приказа и положенных в его основание документов следует, в чем конкретно заключается вменяемый истцу дисциплинарный проступок и правомерно принял во внимание доказательства совершения дисциплинарного проступка, которые подтверждены письмом ФИО1, адресованным Губернатору Иркутской области, письменными объяснениями работника от 8 июля 2025 г. и аудиозаписями, представленными в материалы дела и прослушанными судом апелляционной инстанции при изучении материалов дела.

Судом апелляционной инстанции также обоснованно принято во внимание, что работником У.Н.НБ. в нарушение условий трудового договора на диктофон была записана служебная информация и в дальнейшем распространена третьему лицу. Так, согласно аудиозаписям, на планерных совещаниях разбирались служебные вопросы, в том числе случай смерти пациента, озвучивались его диагнозы, высказывались мнения по выявленным в деятельности ОГБУЗ «Чунская районная больница» нарушениям, вариантам исправления выявленных недостатков.

Ссылка суда первой инстанции на то, что истец осуществила аудиозапись планерных совещаний с целью самозащиты нарушенных трудовых прав, правомерно признана судом апелляционной инстанции несостоятельной, поскольку из последовательных действий истца усматривается, что информация записана с целью ее передачи третьему лицу.

Также судом апелляционной инстанции верно отмечено, что не может повлечь безусловное признание незаконным приказа о привлечении работника к дисциплинарной ответственности ссылка суда первой инстанции на постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении У.Н.НБ.

Судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции полагает, что фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом апелляционной инстанции на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств, с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц, выводы суда соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права.

Вопреки доводам кассационной жалобы о том, что суд апелляционной инстанции не прослушал представленную представителем ответчика аудиозапись, из апелляционного определения однозначно следует, что судом апелляционной инстанции указанная аудиозапись изучалась, в связи с чем указанные доводы не свидетельствуют о наличии оснований для отмены судебного постановления, поскольку суд апелляционной инстанции с целью проверки доводов апелляционной жалобы ответчика исследовал в судебном заседании доказательства по делу, дал им соответствующую оценку.

Доводы кассационной жалобы о том, что суд апелляционной инстанции не обеспечил явку в судебное заседание третьих лиц, не свидетельствуют о незаконности судебного постановления и прав истца не нарушает. Кроме того, участие в судебном заседании является правом, а не обязанностью лиц, участвующих в деле (статья 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Доводы кассационной жалобы о ненадлежащем извещение истца судом апелляционной инстанции, отклоняются по следующим основаниям.

Так, из материалов дела следует, что согласно судебной повестке <данные изъяты> У.Н.НБ. направлено извещение по адресам: <адрес>, <адрес>, а также <адрес>, извещение содержит информацию о том, что рассмотрение дела судом апелляционной инстанции назначено на 19 мая 2026 г. в 10.00 час.

По сведениям с почтовыми идентификаторами №, №, № <данные изъяты> судебная корреспонденция, направленная по вышеуказанным адресам, вернулась в суд с отметкой «Срок хранения истек».

Вопреки доводам кассационной жалобы, направление апелляционного определения не по всем адресам истцу, на законность апелляционного определения не влияют.

Иные доводы кассационной жалобы о процессуальных нарушениях, выразившиеся, в том числе, о нарушении принципа процессуальной самостоятельности сторон также не могут служить основанием для отмены состоявшегося по делу судебного акта в кассационном порядке и не свидетельствуют о нарушении принципа состязательности по настоящему делу.

Приведенные в кассационной жалобе доводы выражают несогласие с выводами суда апелляционной инстанции, повторяют позицию истца, изложенную в ходе рассмотрения дела, тогда как им судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка, эти доводы не содержат фактов, которые не были проверены и не учтены при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения оспариваемого апелляционного определения, влияли на его обоснованность и законность, либо опровергали выводы суда апелляционной инстанции, являются процессуальной позицией истца, основаны на его субъективной оценке фактических обстоятельств дела и представленных доказательств, не свидетельствуют о том, что при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции допущены нарушения, влекущие отмену оспариваемого судебного акта в кассационном порядке.

Фактически доводы, приведенные в кассационной жалобе, сводящиеся к несогласию истца с выводами судов апелляционной инстанции и направлены на переоценку собранных по делу доказательств, что в силу части 3 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является недопустимым в суде кассационной инстанции, в силу своей компетенции кассационный суд общей юрисдикции исходит из признанных установленными судом первой и апелляционной инстанций фактических обстоятельств, проверяя лишь правильность применения и толкования норм материального и процессуального права судебными инстанциями. Правом переоценки доказательств и правом устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены либо были отвергнуты судебными инстанциями кассационный суд общей юрисдикции не наделен.

Положения статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями главы 41 данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных постановлений право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела, подменяя тем самым суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства.

На недопустимость судом кассационной инстанции устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанций, предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими, а также исследовать новые доказательства указано в пункте 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. № 17 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции».

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. № 17 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции», производство в суде кассационной инстанции предназначено для проверки законности вступивших в законную силу судебных постановлений, установления правильности применения и толкования норм материального права и норм процессуального права судебными инстанциями в ходе предшествующего рассмотрения дела.

Юридически значимые обстоятельства дела судом апелляционной инстанции определены правильно, выводы должным образом мотивированы и основаны на установленных фактических обстоятельствах дела, в соответствии с требованиями норм материального и процессуального права.

Поскольку судом апелляционной инстанции материальный закон применен и истолкован правильно, нарушений процессуального права не допущено, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции не находит предусмотренных статьей 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

Руководствуясь статьями 379.7, 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции

определила:

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 19 мая 2026 г. оставить без изменения, кассационную жалобу представителя У.Н.НБ. — ФИО1 — без удовлетворения.

Мотивированное определение изготовлено 13 октября 2026 г.